Колбасьтесь, пока колбасится

Новости и события - Шоу сегодня

Пока в Швеции объявляли имена очередных нобелевских лауреатов в области химии, Москва впервые встречала знаменитых стилеобразующих электронщиков из The Chemical Brothers. Бывшие манчестерские студенты Том Роуландс и Эд Симонс, второе десятилетие ударно химичащие на мировых танцполах, в течение двух вечеров показали в столичном клубе Б1 Maximum примерно то же, что они демонстрировали на крупнейших европейских фестивалях этого года. Публика откликалась ритмичными движениями в темноте и тесноте.

Братья-химики существенно повлияли на электронную музыку 90-х и едва ли не в одиночку ее пережили. Изобретатели биг-бита, год назад удостоенные Грэмми , продолжают записывать альбомы, покорять чарты и гастролировать на уровне мейнстримовых артистов. Смотришь на лазерно-космическое шоу The Chemical Brothers, и кажется, что это продукт для луна-парков и ортодоксальных рэйвов. Прикладное, в общем, творчество. В виде самостоятельного концерта оно выглядит несколько странно и запоздало. Кого в эпоху 3D-анимации, iPOD'ов, безумных компьютерных игр и многофункциональных мобильников удивишь лазерным шоу и традиционным видеоартом под аккомпанемент сэмплированных танцевальных мелодий, которые сегодня может предложить любой более или менее способный диджей? Но у братьев особый почерк и композиционное чутье. Им верят. Другим уже не очень, а им — да. К тому же Роуландс и Симонс не зацикливаются на себе. Например, 10 лет назад они привлекали к своим записям Ноэля Галлахера (Oasis), сейчас Klaxons и Вилли Мейсона. Альбомы химиков , в том числе последний — We Are The Night , не похожи на электронные консервы, они всегда достаточно свежи.

В московском вступлении The Chemical Brothers быстро возникли узнаваемые звуки самой успешной композиции тандема Galvanize (именно ее и отметили премией Грэмми ). Многочисленные экраны клуба были погашены, видимо, потому что не являлись частью видеоинсталляции группы, да и что бы они показывали? Спрятавшихся за пультами на темной сцене Тома и Эда видно было с трудом, а картинки, высвечивавшиеся на гигантском светодиодном полотне за спинами музыкантов, вряд ли бы уместились на максимумовские плазмы. Братья в своем перфомансе похожи на таперов нового поколения. Они звучат из тени, а зрители смотрят кино .

Ритм действа подхватила Do It Again , и перед взором собравшихся заплясали некую разновидность брейка два гигантских видеосилуэта. В теме Hey Boy, Hey Girl их сменил недобрый клоун, давний спутник The Chemical Brothers. Эффектно смотрелась толпа бегущих и спорящих на ходу джентльменов без лиц, но в шляпах и с тросточками. Иллюстрируя наш мир страстей, под бездушную технологичную музыку им на смену явились карабкающиеся по шестам павианы, затем началось шествие тигров, слонов, лошадей, сталкивавшихся копытами, наконец, поползли полчища алых тараканов и заметались красные птицы. Первая пауза в музыкальном потоке случилась минут через сорок, и покатила вторая серия. Порхали бело-голубые бабочки, парили в невесомости женщины. Дошло, конечно, в этом галлюциногенном раю и до зеленых человечков. Ими оказались отряды роботов, маршировавшие под It Doesn't Matter не хуже флойдовских молотков. Детскую восторженность и просветление вызывали разбивавшиеся на экране огромные разноцветные шары с краской. О чем-то многовековом и величественном сообщал графический калейдоскоп разномастных крестов и соборов. В принципе, такое шоу можно длить бесконечно, оно бессюжетно и не обязывает к точному хронометражу. Колбасьтесь, пока колбасится. Но братья все же закруглились. На бис они вышли с The Sunshine Underground , и с экрана брызнул искрящийся гейзер, атмосферная музыка растворилась в мощнейшей перкуссии и бите, а народ начал скандировать: Chemical! Chemical! . Нарядная получилась дискотека.